Китаянка идет сквозь бамбуковый лес, Где туман поднимается прямо до небес, В ее тонких руках догорает рассвет, А в глазах отражается древний секрет.
Шелк халата струится, как горный поток, Над прической заколот прекрасный цветок, Каждый шаг ее легок, бесшумен и прост, Словно держит она невидимый мост.
Китаянки идут по утру сквозь туман, Где над реками стелется мягкий рассвет. Каждый жест их — оживший старинный роман, Каждый взгляд оставляет таинственный след.
В их прическах заколоты шпильки из яшмы, И шёлка расцветают узором цветов. Шаг их легок, изящен и вовсе не важен Гул больших, громыхающих старых мостов.
Китаянка идет грациозно и плавно, Словно майский цветок под весенним дождем, О восточной красе вспоминают недавно, Где традиция скрыта в платке шелковом.
Ее взгляд отражает спокойствие вечности, Тайну древней земли и сияние звезд, В этой скромной и чистой земной безупречности Вырастает незримый до прошлого мост.
Китаянки идут грациозно и плавно, Словно майский цветок на весеннем ветру. Их улыбка нежна, их движение славно, Словно солнце встает на востоке в утру.
Их глаза отражают глубокие реки, Где туман над водою белеет в тиши. Этот взгляд оставляет загадку навеки В тайных струнах усталой поэта души.
Китаянки фарфоровым блеском сияют, Словно лотос, цветущий в тиши у ручья. Их глаза тайны древней земли сохраняют, Где рождалась когда-то рассветов семья.
В их походке струится изящество шелка, Шепот ветра укрылся в густых волосах. И звучит голосов их певучая нота, Будто птица поет в облачных небесах.
Китаянка идет грациозно и плавно, Словно легкий листок на весеннем ветру, В ее мягкой улыбке таится издавна Мудрость древней земли, что видна поутру.
Шелк халата расписан узором сплетенным, Где драконы и птицы застыли вразлет, И под небом глубоким, в рассвет влюбленным, Она тихо и скромно навстречу идет.
Китаянки идут по звенящему саду, Где в тумане рассветном трепещет бамбук, И улыбкой приносят сердцам прохладу, И роняют фарфоровый, ласковый звук.
Их глаза — как озера полуночной тайны, Где мерцают созвездья ушедших веков, И движения рук их совсем не случайны, Словно танец легчайших из всех облаков.
Китаянки фарфоровым блеском полны, Словно капли застывшей в ночи тишины, Их глаза — отражение древних династий, Где рождаются сказки, легенды и страсти.
В их походке струится шелковый наряд, И узоры драконов на тканях горят, Словно лотос речной на рассвете цветут, За собой в мир загадок и тайн нас ведут.
Китаянка с улыбкой встречает рассвет, В волосах загорается утренний свет, Шелк халата струится, как горный поток, На фарфоровой коже цветет лепесток.
Шаг ее грациозен, прозрачен и тих, Словно древний поэт сочиняет свой стих, В черных кольцах ресниц притаилась загадка, И улыбка сияет легко и загадочно.
Китаянка идет грациозно и плавно, Словно майский цветок под весенним дождем, О традициях предков печется исправно И хранит теплоту в сердце чутком своем.
В ее черных глазах отражаются горы, Где туманы плывут над великой рекой, Шелком шитые дивно сияют узоры, И душа наполняет весь мир красотой.
Китаянки идут по старинным садам, Где над озером ивы склонились в тиши, Их шаги уступают по нежности снам, Где поют в полумраке ночном камыши.
В их глазах отражается древний рассвет, Что встает над вершинами сказочных гор, Словно шелк, что хранит уходящий сюжет, Соткан их удивительный, мягкий узор.
Китаянка идет сквозь бамбуковый сад, Шелк халата хранит расписной водопад. В волосах ее шпилька из нефрита блестит, Каждый жест грациозен, а голос звучит.
Они тайны хранят многолетней страны, Где фарфор и чаек белой дымкой полны. Тонкой кистью рисуют иероглиф судьбы, Среди вечной, великой и мудрой борьбы.
Китаянка встает вместе с первой звездой, Чтоб наполнить свой день красотой и трудом. Ее взгляд устремлен в бесконечную высь, Где старинные мифы и вера сплелись.
В тихом доме заварится утренний чай, Аромат облаков улетит невзначай. Тонкий шелк платья мягко ложится к ногам, Подобно прозрачным речным берегам.
Китаянки ступают в шелках разноцветных, Словно птицы из древних задумчивых снов, Вдоль садов орхидей и ручьев безответных, Под напевы негромких степных голосов.
В их глазах затаилась глубокая тайна, Блеск раскосый, как отблеск полночной луны, И улыбка загадочна и неслучайна, Как рождение юной, прекрасной весны.
Китаянки идут по мостам из нефрита, Шелковистые платья шуршат в тишине. Их старинная тайна от мира сокрыта В золотой и далекой восточной стране.
Их прически украшены шпильками дивно, Черный шелк волосок к волоску укрощен. И звучит над рекою мотив непрерывно, Что в раскидистых кронах бамбука рожден.
